За прошедшие полгода внесли ряд изменений в законодательство, в части определения стоимости доли, об участии в стратегических предприятиях и о сроках для деприватизации. Суды разбирались с подсудностью спора между супругами об акциях, разрешали ситуации со взаимными исками участников об исключении из бизнеса. Кроме того, продолжает расти интерес к личным фондам.
Рубрика: Спецвыпуск: Корпоративное право
Качество корпоративного договора проверяется не в момент подписания, а в момент конфликта. Для совместного предприятия важно заранее распределить не только прибыль и роли партнеров, но и власть в кризисе: порядок принятия решений, ограничения для участников, защиту от размытия долей, вывода активов и конкурирующего бизнеса. Новая судебная практика делает такие механизмы особенно значимыми: суды оценивают реальную экономику отношений и добросовестность сторон, а не только текст документов.
Корпоративный договор обещает партнерам предсказуемость: кто как голосует, кто и на каких условиях выходит из бизнеса, как разрешается тупик. Но юристы предупреждают, что у этой защиты есть вполне осязаемый предел, ведь заставлять партнера сдерживать слово в нужный момент российское право почти не умеет. Поэтому реальная сила договора смещается из корпоративного слоя в сделочный, где доля переходит автоматически, а цена нарушения заложена в договор заранее.
Маркетплейсы уже определяют правила торговли для тысяч продавцов, но законодательство только начинает догонять эту реальность. Закон о цифровых платформах закрепляет базовые правила работы рынка, но оставляет ключевые коммерческие условия на усмотрение самих площадок. Поэтому регулирование платформенной экономики нуждается в донастройке: без минимальных законодательных требований свобода договора между площадкой и малым бизнесом остается во многом формальной.
В 2026 году интерес инвесторов сместился на российские активы: профильные и непрофильные компании, технологический бизнес, девелопмент, национализированные активы и проекты, связанные с ИИ. Изменился и подход к сопровождению сделок. Инвесторы снова уделяют больше внимания due diligence, но при этом ждут более быстрых решений и параллельной работы юридических, налоговых и финансовых команд. Дополнительно на рынок влияют усиление корпоративных инхаус-команд и внедрение ИИ-инструментов. Все это требует от консультантов более широких компетенций, гибкости и готовности перестраивать привычные процессы сопровождения M&A.
При открытии компании мало кто задумывается, как и при каких обстоятельствах ее можно потерять, хотя мины замедленного действия предприниматели неосознанно закладывают с самого начала. Например, бизнес с партнером в равных долях повышает риск корпоративного конфликта в будущем, а недостаточно проработанный устав открывает возможности для давления, ограничений в управлении и присоединении неожиданных участников, которым может стать даже бывший супруг. Кроме этого, есть риски национализации, крупных налоговых доначислений и банкротства. Разобрали вместе с юристами, как собственник может потерять бизнес и что делать, чтобы этого не произошло.
Возмещение потерь за недостоверность заверений: перспективы для пересмотра сформировавшегося подхода
В сделках M&A стороны иногда пытаются усилить заверения об обстоятельствах условием о возмещении потерь в случае их недостоверности. Российские суды пошли по пути разделения этих инструментов: недостоверные заверения ведут к убыткам, в то время как потери возмещаются при реализации согласованных рисков, не связанных с нарушением. Но последние позиции Верховного суда, кажется, оставляют пространство для другого подхода. Пока однозначного ответа нет, участникам сделок безопаснее не смешивать конструкции и выбирать более предсказуемые способы защиты.
Директор может отвечать за убытки компании из-за неисполнения обязательств контрагентом, если в фирме не было работающей системы проверки партнеров. Этот стандарт Верховный суд закрепил в корпоративном обзоре 2025 года, а окружные суды уже начали применять его на практике. Теперь значение имеют не только условия конкретной сделки, но и внутренние процедуры: кто проверял контрагента, какие риски оценивал и почему компания все равно решила заключить договор.
Личные фонды создавали прежде всего для наследственного планирования и управления частным капиталом. Но теперь через них держат доли и акции, консолидируют бизнес-активы и готовят структуру к продаже. Для собственника это способ сохранить единый центр управления компанией после смерти, форс-мажора, конфликта наследников или выхода из операционного контроля. Для партнеров, банков и инвесторов — повод для дополнительной проверки. Устойчивость такой конструкции зависит не от самого факта создания фонда, а от того, как в его документах определили управление, полномочия директора, порядок голосования и конфликтные сценарии.
Покупка иностранной холдинговой компании с российскими активами может выглядеть как сделка за пределами российской юрисдикции. На практике смена контроля над такой структурой часто требует проверки российских и иностранных регуляторных требований: антимонопольных согласований, контрсанкционных разрешений, санкционных ограничений и правил расчетов. О том, как выстроить такую проверку до подписания документов, рассказывает партнер и руководитель M&A практики ASB Consulting Group Татьяна Лукьянова.