Не каждое нарушение договора купли-продажи долей или акций дает продавцу право на расторжение сделки. Суды различают существенные условия договора и существенное нарушение, хотя на практике эти институты часто смешивают. Полная неоплата обычно работает в пользу продавца, но чтобы доказать просрочку платежа или нарушение сопутствующих обязанностей нужно показать реальные негативные последствия и значение условия для всей сделки.
Рубрика: Спецвыпуск: Корпоративное право
Когда участник, руководитель или сотрудник компании создает собственный проект и использует в нем ресурсы прежней организации: клиентов, сотрудников, активы, сайт, товарные знаки или деловые связи, это называют параллельным бизнесом. Привлечь такого человека к ответственности непросто, поскольку создавать другую фирму обычно не запрещено. Придется доказывать, что есть конфликт интересов, а компания использует ресурсы и тем причиняет убытки. Поэтому эксперты советуют не только взыскивать потери, но и заранее выстраивать систему защиты бизнеса.
Расставание с бизнес-партнерами часто превращается в сложный и конфликтный процесс. По словам юристов, законодательство содержит множество противоречий, а судебная практика непоследовательна. Выходящего участника подстерегают риски занижения стоимости доли и затягивания расчетов, а оставшиеся собственники сталкиваются с угрозой вывода активов и разглашения коммерческой информации. Существуют лазейки для обхода законодательных ограничений, которыми пользуются обе стороны.
Деловые партнеры стараются все реже выносить свои разногласия в публичное поле. Сейчас они решают многие конфликты, не привлекая внимания конкурентов и госорганов к своему бизнесу. Параллельно с этим на уровне судов последовательно развивается практика по оценке добросовестности и разумности поведения участников корпоративных отношений. В целом повышаются стандарты добросовестности и активности для предпринимателей. Теперь даже пассивное поведение могут рассматривать как злоупотребление корпоративными правами.
Заверения об обстоятельствах — один из наиболее часто используемых инструментов перераспределения рисков между сторонами в сделках M&A по российскому праву. Вместе с тем, формирующиеся текущей судебной практикой требования к стандарту поведения покупателя-получателя заверений существенно влияют на оценку эффективности использования этого института. О текущих трендах и основанных на них базовых практических рекомендациях рассказывают старшие юристы Better Chance Денис Борисов и Ксения Михайлова.
Длинные списки заверений об обстоятельствах в отношении бизнеса и многочасовые переговоры — классическая история для M&A сделок. Фиксируя гарантии, стороны стремятся распределить между собой бизнес-риски. Основным средством защиты покупателя бизнеса в случае недостоверности заверений продавца является возмещение убытков. Но насколько правоприменение последствий недостоверности заверений отвечает ожиданиям сторон M&A сделки и позволяет защитить интересы пострадавшей стороны? На этот вопрос отвечают юристы юрфирмы «АЛРУД».
Ликвидационная привилегия (liquidation preference) — одно из ключевых условий инвестиционных сделок, особенно в сфере венчурного капитала. Она представляет собой механизм защиты инвестора, гарантирующий ему приоритетное получение вложенных средств (а иногда и прибыли) при ликвидации компании, продаже бизнеса, слиянии или другом ликвидационном событии. Это условие значительно влияет на распределение денежных потоков между инвесторами и основателями при выходе из бизнеса. О том, как работает такой механизм, в авторском материале рассказывает Татьяна Лукьянова, партнер и руководитель M&A практики ASB Consulting Group.
Положения Гражданского кодекса о возмещении имущественных потерь сформулированы достаточно комфортно для стороны, которая хочет включить эти условия в договор, чтобы защититься от невозможности исполнения обязательств. По закону размер имущественных потерь или порядок его расчета согласуют в договоре, а суд не может уменьшить размер возмещения этих потерь, если не доказано, что сторона умышленно содействовала увеличению их размера. Казалось бы, основываясь на диспозитивных нормах, стороны свободны в том, чтобы согласовать условия обязательств о возмещении имущественных потерь в части размера возмещения или порядка его определения. Но на практике преобладает иной подход.
Наследование бизнеса — сложный и многоаспектный процесс, который, как показывает практика, чреват конфликтными ситуациями и требует заблаговременного планирования. В рамках него неизбежно возникают вопросы, носящие как коммерческий, так и юридический характер. Один из них — судьба корпоративного договора, заключенного между бизнес-партнерами до смерти одного из них. Об основных тонкостях этой темы в авторской колонке рассказывает Тамара Кулык, старший юрист ККМП.
Вопросы наследования и раздела бизнеса между супругами становятся все более актуальными для российского бизнеса. Громкий развод супругов Бакальчук и последовавший корпоративный конфликт вокруг Wildberries наглядно показали, что предприниматели по-прежнему недооценивают семейные риски. При этом в последние годы семейно-корпоративные споры заняли особое место в судебной практике. Обычные корпоративные действия, такие как утверждение устава в новой редакции или увеличение уставного капитала с привлечением инвестора, могут быть оспорены, если один из участников находится в процессе развода.